Осенняя поездка в а/л Дугоба. Часть 2

День 7 (18 сентября).

Вторая ночевка на пяти тысячах сказывается на самочувствии: на такой высоте слабо акклиматизированный организм не восстанавливается, даже напротив, теряет силы. С утра вновь мучает головная боль, ослабевающая только после принятия аспирина.

Разбившись на 3 связки, в 9 утра выдвигаемся. Спускаемся по пути подъема, как правило, одновременно. Надя неважно себя чувствует и на некоторых участках просит организовать перила. Погода снова портится, надвигается туман и начинается снег. Вообще альплагерь Дугоба слывет своей стабильной, хорошей погодой. Но в нашу смену какая-то белорусская стабильность получается.

Спуск в тумане

В полдень выходим на ледник Дугоба и по едва заметной нитке следов берем направление на перевал. Осыпной склон перевала дается тяжело. Первый, поднявшийся на седловину, минут 50 дожидается последнего. Наконец, оказавшись в сборе, вновь организуем связки, и при сильном тумане и снегопаде спускаемся по снежной стороне перевала.

У ночевок 3900 оказываемся лишь в 5 вечера. Теперь, когда все технические трудности позади, можно поздравить друг друга с успешным восхождением. Узбек – гора престижная, значимая, самая высокая в районе, но в тот момент восторга от свершенного я не испытывал; может быть потому, что впервые на восхождении оказался в роли если не аутсайдера, то статиста, способного идти лишь в середине.

 

День 8 (19 сентября)

Вечерний Свердловск по-прежнему в снегу

Утреннее небо в хмурых пятнах чернильного цвета. Похоже, сегодня погода не изменится к лучшему. Вечерний Свердловск, как и в первый день подхода, занесен снегом; продукты на исходе. Мы принимаем решение оставить на биваке палатки, снаряжение и спускаться на базу, а послезавтра, восстановив силы, вернуться – может быть, к этому времени гора соизволит сбросить свою снежную шаль.

В 8:15 взваливаем заметно полегчавшие рюкзаки, и каждый своим темпом уходит вниз. Дорогу обратно описывать не стану, поскольку подъем на ночевки и спуск совпадают. Отмечу лишь один интересный момент: линия снега была очень характерно выражена: вот ты идешь по белому одеялу, а через десять метров уже ступаешь по зеленой травке.

Линия снежного покрова четко выражена

В 13:15 скидываю рюкзак на свою койку. Для нас уже топится баня, которую я решаю проигнорировать: на белой кастрюле дугобинских снежников мой нос столь сильно обгорел, что кожа сползает, и парилка ему сейчас может только навредить.

Дождливый вечер провожу со своими соседями по комнате: у них, как и у меня, накопилась масса впечатлений и воспоминаний о состоявшихся восхождениях.

 

День 9 (20 сентября)

С этого дня погода окончательно установилась. Между завтраком и обедом, на спортплощадке старого альплагеря, расположенного в 5 минутах ниже, задним числом сдаем зачет по спасработам, который необходимо получить перед выходом на маршруты четвертой категории. Пасущиеся на лужайке коровы то и дело отрываются от своего основного занятия и с любопытством наблюдают, как двуногие существа при помощи своих видоизмененных копыт по очереди поднимают друг друга за разноцветные бичевки. Под конец тренировки Павел Воробьев показал нам несколько новшеств, которыми его обучали в школе гидов.

Занятия по спасработам

В обед состоится посвящение только что вернувшихся с Пупа Сельского новичков. Представление не отличается большой оригинальностью, но, тем не менее, многим поднимает настроение. «Горняшки» прогоняют новичков, периодически поливаемых из шланга, через паутину перил и представляют горному царю. После произнесенной клятвы и дегустации с ледоруба кетчупа чили бывшие новички становятся отныне «рыцарями голубого льда и рыжих скал». Под занавес раздают взятые из глубоких закромов значки «Альпинист СССР» и альпинистские книжки.

Посвящение в альпинисты

Вечером на скорую руку составляем продуктовую раскладку из расчета на 3 дня, распределяем газовые баллоны.

 

День 10 (21 сентября)

Участники и инструкторы, приехавшие на короткую смену (около 20 человек), после завтрака уходят на погранзаставу. В численном составе и в планах группы старшеразрядников произошли некоторые изменения: для четырех человек сборы закончились, и одна девушка из отделения третьеразрядников влилась в нашу команду. Наше отделение (4 участника и инструктор) пойдет с бивака 3900 на Вечерний Свердловск, а второе с того же бивака будет совершать восхождения третей категории.

Трое из нашего отделения (инструктор и 2 участника) уже в пути: по дороге на ночевки они собираются сделать руководство «3А» Сереге на Дугобу. Второе отделение также по пути планирует «тройку» на какую-то вершину. Вдвоем (я и новая участница нашего отделения Наташа) не спеша выдвигаемся после общего завтрака. Впереди нас семенит тощая дворняжка характерного типажа, которому так и напрашивается имя Жучка. Жучка периодически поворачивает мордашку и доверительным взглядом взывает: «За мной, господа – я знаю дорогу». Вероятно, ее на базе гоняет большой откормленный пес, из-за чего она вынуждена, мотаясь меж стоянок, зарабатывать на хлеб проводником.

У Пупа Сельского. Ослик в Тумане

Наташа – врач скорой помощи, по дороге развлекает бесчисленными случаями из своих медицинских будней. Весьма зрелищное явление, нередко встречаемое в горах, мы застали на последней трети пути: проходя в пелене тумана мимо вершины Дугоба, мы в конце концов оставили позади это плотное облако, которое белой стеной еще долгое время держалось в недвижении.

Неподвижная стена тумана

Наташа обращает внимание на массив Дугобы и делится своей драматической историей, произошедшей 2 года назад. Возвращаясь с маршрута «3А», она и еще один участник вырвались по гребню вперед и, не дойдя до широкого осыпного «эскалатора», начали спуск по камнеопасному кулуару. Вскоре идущий выше напарник сбросил на нее «чемодан», нанесший страшную рану – открытый перелом бедра с раздроблением и смешением костей. Очнувшись после удара, она увидела вывернутую ногу напротив своего уха. Не потеряв самообладания, Наташа до прихода спасотряда сама себе колола необходимые препараты и принимала участие в перевязках и наложении шины. Спасработы по транспортировке на базу длились более десяти часов. После ее на машине доставили в одну из больниц Оша, где не оказалось ни нужных медикаментов, ни оборудования; даже рентген аппарат был в неисправности. Через несколько дней ее транспортировали в Склифосовского. Лечение затянулось на полтора года, и лишь 4 месяца назад она вышла с больничного.

На спуске с в. Дугоба можно ошибиться

Под конец пути ветер усиливается до шквального. Наш лагерь представляет собой жалкое зрелище: палатки сорваны, их покосившиеся бока громкими сухими щелчками бичует ветер, повсюду раскиданы вещи. На глаза попадается полбуханки белого хлеба, тут же пробудившая аппетит. Перед тяжелой работой не мешало бы подкрепиться. Отламываю с угла, и тут Наташа, воюющая с палаткой, восклицает: «Хватит ерундой заниматься, потом поешь!» Ладно, потом поем. Кладу хлеб в кастрюлю и иду на помощь. Только стоило отвернуться, как хлеб оказался в зубах у собаки. Кидаю палатку и бросаюсь вдогонку. Жучка пытается удрать, но проигрывает состязание, так как несколько раз выпускает из пасти свою добычу. Поднимаю извалянную, обслюнявленную ковригу и думаю, что с ней делать: отдать товарищам, или оставить собаке? Все-таки Жучка оказала нам неоценимую помощь: как же без нее мы вышли бы к ночевкам? И я возвращаю заработанное нашей тощей спутнице.

Установка палатки под шквальным ветром требует немалых трудозатрат. Даже прилагая все усилия, мы не смогли приставить ее на место, пока не открыли настежь оба входа для создания сквозняка и уменьшения парусности. Как только палатка оказалась на площадке, тут же закидываем внутрь рюкзаки и камни, а затем обматываем оттяжки вокруг массивных валунов (камни легче 20 кг. палатка двигала с места). После проделанных процедур принимаемся за вторую палатку.

Приведя бивак в порядок, начинаем готовить чай, с тревогой наблюдая, как при особо сильных порывах в агонии полощутся матерчатые своды: хоть бы не разорвало в клочья наше утлое жилище. Не успел вскипеть чай, как явилась троица из нашего отделения. Некоторые альпинисты не любят выражение «забежать на вершину», считая его пренебрежительным, но для характеристики данного восхождения такая фраза подходит удачно.

Второе отделение изрядно задержалось – вырвавшиеся вперед инструктор и Надя подошли лишь в девятом часу. Надя тряслась от холода как осиновый лист, ветер так надул ей глаза, что она первое время могла различать лишь контуры предметов. Отставшая двойка подтянулась лишь спустя полтора часа.

Укладываясь спать, сердобольная Наташа боится, что Жучка замерзнет и настойчиво просит взять ее в палатку. Мы не разделяем ее душевных мук, но все же соглашаемся освободить уголок в тамбуре. Наташа открывает вход и зазывает Жучку, объясняя ей все прелести жизни в «предбаннике», даже пробует затащить ее насилу. Но Жучка ни за какие благополучия не соглашается, предпочтя свист ветра и холод камней. Видимо, она решила выполнить свой священный собачий долг до конца и до утра охранять наш покой и наше имущество от ночных грабителей.

 

День 11 (22 сентября)

Ветер умерил страсти к середине ночи, а к утру и вовсе утих. Подъем в 5:00, выход в 7. Условия для восхождения идеальные: небо безоблачно, Вечерний Свердловск чист – ураганный ветер начисто сдул снег с его стен, а собака бегает тут и там, помогая нам выбрать верный подъем.

Приблизившись к горе, по мелкой, довольно крутой заснеженной осыпи движемся направо, вдоль стены, по пути высматриваем начало маршрута. Еще немного, и наш лагерь скроется за перегибом. И тут наблюдающий за нами инструктор второго отделения (он 2 года назад ходил наш маршрут), по рации сообщает, что пора начинать.

Первая веревка

Решаем, что вначале будет лидировать Серега, а я пойду замыкающим. Участок Серега проходит довольно быстро – лазание не сложное, но требует аккуратности, поскольку скалы разрушенные. Потоптавшись на месте, Жучка сообразила, что бакшиш ей не перепадет, и посеменила к Пупу в поисках новых клиентов. Когда по провешенным перилам с использованием жумара пролезли инструктор, Вася и Наташа, поднимаюсь с верхней страховкой. Вторая веревка посложнее, где-то на уровне стенных «3Б» на Доломитах в Узунколе. Временами возникает желание переобуться в скальные туфли, но, в принципе, и в ботинках все идется вполне нормально. Начинают закрадываться мысли, что мы лезем не там, где надо: маршрут «4А» на Вечерний Свердловск предельно короткий, всего 2,5 веревки, следовательно, сложность лазания должна быть гораздо выше, что-то вроде крымской «4А». Впрочем, сориентироваться пока не представляется возможным – мы будто  находимся в эпилоге сказки среди руин замка какого-то злодея: кругом ветшающие каменные остовы, обломки обвалившихся башен и стен, рассыпающиеся под весом ноги ступени. По такому мрачному лабиринту мы в неведении проходим и третью веревку. Мне хочется реабилитироваться за Узбека и я предлагаю сменить лидера, однако инструктор, видимо, придерживается мнения, что коней на переправе не меняют и оставляет очередность движения без изменений. На четвертой веревке я минут 15 вожусь с основательно заложенным френдом, однако тот в конце концов еще сильнее заклинивается в расщелине. Добравшись до станции, сообщаю о тяжелой утрате. Френд – не закладка, стоит немало, и инструктор решает спуститься, полагая, что ему удастся вырвать из хищных зубов скалы эту дорогую безделицу. Однако и Павел терпит фиаско: расщелина ориентирована под большим углом, и потребовалось бы слишком много времени, чтобы молотком разбить породу. А на часах уже 3, и мы до сих пор не в курсе, где находимся. Теперь уже очевидно, что мы ошиблись и идем где-то рядом с гребневой «5А», но кто его знает, сколько нам осталось – вершины не видно, гребень будто бы поражен какой-то экземой, присущей горам с преклонным возрастом: всюду затрудняющие обзор скалистые фурункулы, крепкие на вид, но разваливающиеся под рукой.

Поднимаемся в неизвестности

В завершении пятой веревки вершина, наконец, открывается. Увиденное повергает нас в уныние. Эко ж маху мы дали! К началу маршрута «4А», который теперь можно разглядеть, следовало подниматься по осыпи еще минут 20-30. До вершины нам остается ох как далеко, метров 400 по горизонтали. Чтобы получше разглядеть дальнейший путь, провешиваем шестую веревку. Находим контрольный тур маршрута «5А», забираем записку. Впереди изрезанный гребень с  глубоким провалом. Спуск в провал осуществляется дюльфером, подъем – ключ маршрута, представляет собой очень неприятный участок разрушенных скал, который проходится без особой надежды найти хотя бы одну надежную промежуточную точку страховки. До вершины засветло никак не успеть – уже 17:20, и мы, взглянув на горных галок, которые в круговом полете изучают нас голодными глазами, принимаем решение капитулировать.

Номер со спуском, имевший место на Узбеке, теперь не пройдет: скалы камнеопасны, побить веревку может запросто, поэтому спускаться придется по всем правилам: с организацией точек для страховки и для спуска, с использованием страховочной и дюльферной веревок. Каждый из нас жертвует из личных запасов по одной петле, которые придется оставить для дюльфера.

2 первые веревки примерно совпадают с путем подъема. Застрявшую френду Павел, идущий последним, использует в качестве единственной точки страховки. На третьей веревке, дабы сократить расстояние, мы отклоняемся на отвесы и провешиваем все 50 метров. Третья станция представляет собой небольшую нишу, защищающую нас двухметровым навесом от летящих сверху камней. Когда все оказываются в сборе, мы траверсируем небольшой участок и организуем новую станцию, так сказать, «станцию 3-бис», чтобы на предстоящем отрезке веревка при продергивании ненароком не застряла на перегибе.

Солнце уже давно закатилось, мы в объятиях ночной тьмы. Ветер усиливается; в секунды внезапных леденящих порывов кажется, что на тебе нет ничего кроме шорт и майки. Маршрут «4А» проходится в двойке за 2 часа, а спуск с вершины пролегает по осыпи. Даже с учетом того, что наша группа не слишком проворна, восхождение не должно было занять много времени, и я, на то понадеявшись, не взял с собой теплых вещей. Трясясь от холода, вспоминаю Жучку, сладко проспавшую всю ночь на холодных камнях, и начинаю жалеть, что кожный покров человека лишен собачьего подшерстка.


На станции тесно и холодно

Если сильно откинуться от скалы, можно увидать, как внизу мелькает фонарик Сереги. И вот сквозь завывание ветра чуть слышно доносится: «Перила готовы». Четвертая веревка – самая крутая, кое-где проложена по отрицательному уклону. Проявляя всю осторожность при спуске, мы, тем не менее, сбрасываем кучу камней: достаточно лишь легкого прикосновения, и с вертикали отваливаются пласты рыхлой породы. Остается удивляться, как эта гора еще не обратилась в груду бренного праха.

Четвертая станция оказалась узкой полочкой, на которой можно уместиться, лишь тесно прижавшись друг к другу. От камней нас защищает навесик метра полтора высотой. Начинает спускаться очередной участник. Раздается грохот камней; мы садимся на корточки, прижимаясь к укрытию; обломки скалы рикошетят прямо над головой, и клапаны рюкзаков горстями обдает рыжим крошевом. Наконец, по сдвоенной веревке идет замыкающий. Дюльферная петля висит на выступе, не внушающем особого доверия. Спускаться последним весьма рискованно, однако, оказавшись на станции, Павел сохраняет полное самообладание. Среди некоторых участников во время работы начинает проскальзывать раздражительная брань, вызванная холодом и усталостью. Раздражение и тревожность в подобных ситуациях передаются от одного к другому подобно вирусу. Понимая это, Павел старается пресечь зачатки конфликта и своими словами и действиями выражает уверенность и спокойствие. Тянем за конец веревки. Стометровая змея с трудом начинает ползти. Если бы веревка прочно застряла, пришлось бы ее оставить и спускаться по единственной запасной. Итак, содрав со стены груду камней, веревка ложится к нашим ногам.

В бледном свете звезд уже различимы очертания снежных полей; до земли осталось недалеко, метров 30. Первый уходит вниз, остальные замирают: любое шевеление, и каменная каша под ногами оживет и от души накормит ниже идущего. Ледяной ветер, продувая одежду, обгладывает последние телесные уголки, сохранившие тепло. Похоже, никогда еще я так не замерзал. Пытаясь отвлечься от холода, то смотрю в безлунное небо, высыпавшее мириадами звезд, то припоминаю какие-то не столь отдаленные события. Мысли короткие, бессвязные, перескакивают одна на другую, но все же как-то помогают скоротать время. Вот и столь долгожданный момент – пришла моя очередь. Еще две минуты, и я на земле. 21:40. Слава Аллаху, испытания закончены; теперь бегом к лагерю ставить чай.

Забегая вперед, скажу, что главный тренер сборов проявил к нам лояльность: по сумме трудностей восхождение примерно соответствовало категории «4А»; кроме того, контрольный тур на гребне явился неким логически завершенным этапом подъема, поэтому восхождение нам все же засчитали.

 

День 12 (23 сентября)

Вчерашний холодный спуск не остался без последствий: утром у меня болит горло, поднялась температура. Инструктор, Серега и Вася уходят чуть раньше: по дороге на базу они собираются сделать руководство «3А» на Мехнат Васе. Я и Наташа, облегчая задачу нашей троице, нагружаемся ненужным теперь общественным снаряжением и, приспустившись на ночевки 3700 под Мехнат, устанавливаем палатку, в которой переночуют, если восхождение затянется. Наташа продолжает вспоминать истории из богатых событиями медицинских будней скорой помощи (сейчас преимущественно затронуты темы алкоголиков и бомжей), а также особенностями жизни в шумной и суетливой Москве. Так незаметно мы оказываемся на Пупе, где делаем продолжительную передышку. Попивая чай под прохладной сенью разлапистой арчи, делимся новостями с двумя участниками, сегодня устроившими себе отдых. Какое все же блаженное место этот Пуп Сельского; жаль, что нам ни разу не довелось здесь переночевать. Наташа надеется сходить завтра «тройку» и решает дождаться группы третьеразрядников, которая сейчас на восхождении.

Я ухожу с Пупа один. По дороге часто останавливаюсь, чтобы пощелкать фотоаппаратом. В месте слияния рек, за мостом, расположена кошара, охраняемая двумя злющими псами. Об этих псах вспоминал каждый участник сборов; кто-то даже сломал палку, от них отмахиваясь. Собаки, перебежав через мост, кинулись на меня с громким лаем. Я траверсирую травянистый склон выше тропы – здесь круто и очень невыгодно нападать снизу. Жаждая отмщения за всех морально пострадавших альпинистов, за чью-то сломанную палку, я начинаю обстреливать собак камнями. Те в неистовстве крутятся на месте, лай переходит на зарывистый хрип, но атаковать по крутизне они не решаются. Ну, довольно, возмездие свершилось, и со спокойным сердцем можно двигаться дальше.

Пищуха

Где-то посередине между альплагерем и Пупом мне удалось наблюдать любопытного зверька, с виду похожего на мышь огромных размеров. С каждым осторожным шагом я делал очередной снимок, пока, наконец, зверек не скрылся в камнях. Как позже объяснили, это была пищуха, которая относится к зайцеобразным, а не к грызунам. Жилище пищухи представлено сетью коммуникаций, проложенных под крупными камнями и корнями деревьев. Пищуха делает запасы на зиму: прежде чем спрятать траву в своих закромах, высушивает ее на поверхности, собирая в стожки.

К 5 часам подхожу к лагерю. На этом активная часть сборов для меня окончена, и можно предаться заслуженному безделью. Наша троица, успешно взойдя по «3А» на Мехнат, подоспевает к ужину.

 

День 13 (24 сентября)

Утро начинается с тревожного ожидания. Отделение третьеразрядников, вышедшее вчера с Пупа на Калькуш «3Б», схватила на спуске холодную ночевку. Связи с ними нет, контрольное время истекает в 10:00.

После завтрака спасотряд, сформированный из инструкторов и некоторых участников, собрав все необходимое снаряжение, выдвигается на Пуп. Если выяснится, что отделение попало в переплет, главный тренер свяжется с оставшимися в лагере по спутниковому телефону. Очень не хочется тащиться наверх с температурой, но что поделаешь, в случае чего придется проявить солидарность: 30 человек для серьезных спасработ – это немного, каждая пара рук полезна.

Время коротаем на солнечной поляне рядом с будкой начальника базы, где установлен городской телефон. И вот к двум часам возвращаются первые участники спасотряда с радостным известием: пропавшее отделение вот-вот будет на месте, а связь с ним отсутствовала из-за перегиба ущелья, препятствовавшего прохождению радиосигнала. Вскоре являются виновники наших тревог и волнений. Выглядят они довольно бодро: ночь провели относительно комфортно в защищенной от ветродуя каменной нише, надевши припасенные на экстренный случай теплые вещи.

А вскоре едва не произошла настоящая авария. Несколько человек решили полазать с верхней страховкой по тренировочным скалам, расположенным чуть ниже лагеря. Во время прохождения маршрута у одного скалолаза из-под ноги вывалился «чемодан». Другой, стоявший внизу спиной к склону, вовремя не среагировал на окрики: «Камень!», и лишь в последний момент отпрыгнул, так что камень лишь слегка поцарапал ему бедро. Он так был впечатлен случившимся, что взял кусочек чуть было не ставшего роковым каменюки себе на память.

К праздничному ужину подают плов, дыни, арбузы, виноград и по стопарику водки. До поздней ночи в баре звучит гитара, а в нашей комнате Толик, историк по образованию, развивает беседы на темы Смутного времени, ацтеков, средневековых кочевых народов и пр.

 

День 14 (25 сентября)

Кто успел, идет к заставе налегке

После завтрака в 9 утра выходим на заставу. Рюкзаков 20 удается запихнуть в УАЗ начальника лагеря; кто не успел, тащит свой груз на спине. Минут за 40 добираемся до Шахимардана.


Вдали видны сады Шахимардана

По дороге в Ош водитель зацикливает на своем CD-плейере любимую песню. На восьмом круге мы не выдерживаем и требуем сменить пластинку. Водитель оказался весьма обескуражен тем, что мы не разделяем его музыкальных пристрастий, и в расстроенных чувствах ставит воровской шансон. Но и этот репертуар оказался не по душе нашему инструктору, и через час магнитофон замолкает.

Часов в 5 приезжаем в Ош на постоялый двор, где предстоит переночевать участникам, вылетающим завтра в Москву. До прибытия заказанных на Бишкек микроавтобусов остается 2 часа, и мы, используя свободное время, садимся в маршрутку и едем на центральный рынок. Торговля под открытым небом еще не затихла, прилавки ломятся от восточных кушеств и окруженных мухами бараньих туш. Наскоро делаем покупки. В магазине спиртных напитков закупаю прорекламированный бишкекскими инструкторами коньяк «Кыргызстан» (позже при дегустации обнаружилось, что две из трех бутылок оказались бессовестно разбавлены). Возвращаясь на остановку с полными сумками, застаю любопытную картину. Прежде чем ее описать, расскажу о некоторых особенностях вождения в Киргизии. Если ты являешься обладателем дорогого автомобиля, то рулить необходимо вовсе не так, как принято. Нужно небрежно, как бы нехотя бросить предплечье одной руки сверху на руль (предплечье должно лежать вдоль рулевого обруча), и при этом всем своим видом выражать беззаботную легкость, тем самым повергая в завистливою угрюмость всех тех, кто вынужден передвигаться на двух ногах. Так вот, собираясь пройти через дорогу на остановку (светофоров близ рынка нет, как, собственно, и во всем городе за исключением нескольких перекрестков), застаю следующую картину. На дорогом джипе навстречу едет киргиз, управляя выше объясненным способом и вдобавок положа на руку  голову. Приближаясь к переходящим дорогу пешеходам, поддает газку. Люди в панике рассыпаются буквально из-под колес, а между тем от осознания своей значимости на заплывшей жиром физиономии водителя расплывается блаженная улыбка, свинячьи глазки светятся бесконечным счастьем. Но что самое удивительное, ни у кого из едва не задавленных пешеходов я не заметил гневной реакции. Видимо, подобное здесь в порядке вещей.

Вернувшись на постоялый двор, застаем ожидающие нас 3 микроавтобуса. Скорое прощание с остающимися, и мы занимаем места в машинах. Модели микроавтобусов такие же, какие были 2 недели назад, но водители поменялись. Наш водитель проявляет осторожность: сломя голову не гонит, и через каждые полтора часа останавливается у придорожных забегаловок на отдых. Иногда он открывает капот, чтобы залить в протекающую емкость для охлаждающей жидкости воду. Воду берет где попало: то из речки, то из грязного, мутного арыка. Глядя на это, рассуждаем между собой: долго ли протянет японская техника с таким обращением? Вспоминая придорожные кафетерии, нельзя не упомянуть местные достопримечательности, а именно прилежащие к кафетериям туалеты, иногда платные. Случайному проезжему на поиски туалета времени тратить не надо – его местонахождение легко узнаваемо по характерному запаху, четко различимому на расстоянии 50 метров. Двери и стены тех самобытных закутков наскоро сбиты из подвернувшихся под руку материалов: тут и доски, и прямоугольные полотна ДСП, и бесформенные куски шифера. Зазоры меж составляющих туалета бывают столь велики, что в них запросто можно просунуть голову, поэтому хочешь не хочешь, а действия намеревающегося уединиться человека становятся общественным достоянием. Отверстие в полу представлено, как правило, миниатюрным ромбиком. Нетрудно догадаться, что похвастаться снайперской точностью удается далеко не каждому, из-за чего одно лишь проникновение в туалет связано с определенным риском. Один раз довелось видеть придорожный туалет с диваном, на котором возлежал молодой киргиз, бравший за посещение по 5 сом. Не знаю, может быть, он колол себе какой-то антидот, ведь разъедающий глаза ядерный запах за 5 минут свалил бы с ног и коня.

 

26 сентября

Часов в 7 утра въезжаем в Бишкек, еще с час лавируем меж запрудивших улицы машин, и останавливаемся во дворе хрущевки. Здесь для нас зарезервирована съемная квартира, в которой будем обитать до прибытия наших поездов. Кому-то предстоит ехать на Москву, кому-то на Екатеринбург.

О Бишкеке рассказывать особенно нечего. Это город типовых построек, хорошо охарактеризованных в картине «С легким паром». В советские годы в Бишкеке проживало 60% русских, сейчас – что-то около 20, однако былой уклад здесь еще сохранился: на улицах говорят преимущественно на русском, а дети ропщут на то, что в школах увеличивают часы киргизского языка. Продукты, мы покупали на небольшом рынке и в магазинах, сувениры – на последнем этаже ЦУМа. Цены здесь заметно выше, чем в Оше. Дешевым считается Ошский рынок – центральный рынок Бишкека, но его посетить мы не решились, поскольку, по рассказам инструкторов, там промышляют оборотни в погонах. Среди тех сортов коньяка, что мы покупали, наилучшим оказался недорогой «Кочевник», обладающий оригинальными и мягкими вкусовыми оттенками.

 

На этом рассказ можно закруглить. В заключении пару слов о впечатлениях. Впечатлений от поездки в Азию накопилось, наверное, больше, чем за 3 последних визита на Кавказ. Здесь иные люди, иная природа, более масштабные горы. С погодой нам не совсем повезло: такое количество осадков за смену  вполне приемлемо для Кавказа, но не для Алая. Самыми запоминающимся эпизодами были шестидневный поход на Узбек и спуск с Вечернего Свердловска. Прокладывать маршрут мне не довелось, но все же сложилось весьма обстоятельное представление о «четверках», а также о некоторых пунктах своей подготовки, на которых нужно заострить внимание.

И в качестве постскриптума – одно заманчивое сообщение. На обратном пути, где-то посередине между Ошем и Бишкеком, наш микроавтобус остановился посреди степи. Мы ненадолго вышли в ночь размять ноги, а когда сели и уже отъехали на достаточное расстояние, я обнаружил, что одной туфли нет – кто-то, выбираясь из машины, нечаянно столкнул ее на обочину. Готов сообщить читателю, что у него есть веское основание поехать в Киргизию: если он найдет мою туфлю, вторую я отдам ему задаром.

Еще интересные статьи

Редактор Тел. +375-44-741-52-23

6 комментариев

  1. Рад, что рассказ понравился, однако мотивация редактора меня несколько обескуражила и до сих пор остается загадкой. Первую треть рассказа редактор по какой-то причине решил опустить, хотя она могла бы оказаться полезной для тех, кто соберется ехать в Среднюю Азию: помимо описания дороги от Москвы до лагеря затронута такая тема, как произвол казахской и киргизской милиции, и как поступать в случае вымогательства или мошенничества. Из-за отсутствия этой части повествование получилось разорванным и не полным. Думаю, в другой раз размещать статьи на этом ресурсе точно не буду.

  2. Андрей, мне кажется, ты зря так рубишь с плеча. твоя первая часть очень интересна, но очень длинная и затянутая, особенно на фоне остальной развернутой и не маленькой части. твое начало у нас выходит третьей частью. и потом, если есть вопросы — всегда ведь можно написать или позвонить, не правда ли?
    На каком ресурсе в следующий раз будешь размещать статьи?

    1. Алексей, прошу прощения за резкость. Вскоре после написания комментария я решил его отредактировать, но оказалось, что здесь нет такой возможности.

  3. Товарищ редактор! Просим третью часть статьи!!!
    Что касается произвола милиции, это ладно, а вот четко прописанный способ добраться (с возможными сложностями) — весьма любопытная тема. Не страшно, что «многа букф», кому интересно, прочтет.

Добавить комментарий