Loading...
АльпинизмВсе новостиТуризм

Эльбрус. Тонкая грань между успехом и трагедией

Эльбрус. Тонкая грань между успехом и трагедией (обновлено 1 июля)

В этом рассказе я намеренно не буду умалчивать факты, чтобы читатели учились на нашем опыте и понимали, что горы, это ВСЕГДА зона повышенного риска. Что НИКОГДА нельзя знать наперед, где подстерегает опасность. Пусть простят меня мои родные и близкие мне люди за те события, которые я опишу.

Я не мастер писать увлекательно, мой рассказ — это, скорее, технический анализ.

Источник: magadan.by

Пролог

Идея сходить на Эльбрус возникла у меня еще в начале зимы. Вернее, можно сказать, что это была не «идея», а «потребность». Ведь мне был крайне необходим высотный опыт в преддверии нашего похода на Памир, который состоится в конце июля. А такой высотный опыт у меня отсутствовал напрочь. Изначально я планировал просто поселиться на Эльбрусе в районе Приюта 11 и посмотреть на свое взаимодействие с высотой. Но чем больше я изучал район вокруг Эльбруса, тем сильнее манила меня вершина, и в какой-то момент стало ясно, что отсидка в «санатории» <<Приют 11>> — это слишком мало для моих амбиций. Постепенно у меня сформировалось ощущение, что нужно идти на Эльбрус. Причем идти не по классике, а по Ачкерьякольскому лавовому потоку, что в принципе гораздо сложнее. В конце концов остановился на следующем варианте маршрута: поселок Эльбрус — долина ручья Ирикчат — перевал Ирикчат (1Б), Ачкерьякольский лавовый поток — Восточная вершина Эльбруса — спуск тем же путем.

Команда

У меня и у моей жены Оли как-то сразу сложились доверительные отношения с нашими соседями по дому (и школе) Сергеем и Наташей. Они оказались ответственными, физически выносливыми, хорошо обучаемыми и интересными в общении людьми. Поэтому, когда они заинтересовались моим походом на Эльбрус и предложили сходить с ними вместе, я колебался недолго. То, что все мы новички в высоких горах, меня не очень смущало, поскольку я продолжал искать и пытался пригласить в наше путешествие кого-нибудь из профессиональных восходителей на Эльбрус. Но время шло, а таковые все не находились — кто-то отошел отдел, кто-то не мог пойти в поставленные мною сроки, а кто-то просил денег, причем не малых (а мы не ходим в коммерческие походы). В общем, к моменту покупки билетов на самолет до Минеральных Вод состав не изменился. Но изменилось наше восприятие Эльбруса. За последние четыре месяца до похода мы хорошо потрудились и существенно повысили наши теоретические и практические навыки выживания и обеспечения безопасности в горах, используя для этого все возможности (см. Красносельские КарьерыДенишискалы Довбуша) и соответствующую литературу.

Барокамера

Для увеличения шансов на успех восхождения мы в течение 12 дней посещали барокамеру (спасибо Глазу).

Акклиматизация в барокамере

В барокамере произошло наше первое боевое крещение. На десятый сеанс медсестра, которая контролировала весь процесс, ушла в отпуск. В этот день мы впервые должны подняться на высоту 5500 после предыдущих 5000м, а поднимает нас новая медсестра. До сих пор мы не знаем что произошло, но что-то пошло не так. Еще вчера на 5000м мы весело играли в преферанс, а сегодня сидим понурые и мутные. В голове резко звенит и хочется тошнить. Все чувствуют себя неважно и выстроились в очередь на приседания (приседания разгоняют кровь и сразу становится легче). Я вижу, как первой приседает Наташа, потом Сергей. Я — последний, терпеливо жду своей очереди. Но почему же мне так плохо? Оля сидит напротив с мутными глазами и молчит.

— Что-то вы сегодня в карты не играете? — подтрунивает над нами Наташа.

А потом незаметно наступает ПУСТОТА и ЛЕГКОСТЬ. Я уже не в барокамере, а летаю в каких-то приятных мыслях. Мне так уютно, как может быть только в раннем детстве. Я с закрытыми глазами колышусь на небольших волнах на море, и солнце, нежаркое, и ветерок, и…

— САША, очнись!!!! Саша!!!

Я резко возвращаюсь в себя. А внутри меня очень плохо. Болит каждая клетка. Ощущение, что у меня болят все зубы. Что я весь целиком состою только из болящих зубов. Меня трясет. Барабанные перепонки болезненно простреливает от слишком быстрой рекомпрессии. Я сижу и раскачиваюсь, как контуженый, держусь за раскаленные уши и могу только мычать, чем еще больше пугаю Олю и Сергея, которые уже пришли в себя. Краем глаза отмечаю, что Наташа лежит на полу барокамеры — она потеряла сознание прямо во время приседаний.

Наконец, давление уравнялось с атмосферным, и люк нашего батискафа открыт. У меня нет сил выйти наружу. Я делаю это с трудом. Испуганные глаза медсестер и заведующей отделением.

Очевидно, что что-то пошло не так, раз мы все вчетвером резко и быстро потеряли сознание. Оля потом сказала, что последняя высота, которую она разглядела на высотометрах пульта управления (он располагается на посту медсестры и немного виден из барокамеры), была около 7000м. После этого она уже ничего не помнит. Вообще, никто не помнит, в какой момент потерял сознание. Наверное, вот так умирать от недостатка кислорода, очень нестрашно. Приятно и безболезненно уходишь в свои грезы, чтобы оттуда уже никогда не выйти, а сам момент перехода не замечаешь и не ощущаешь.

Но нужно соблюдать правила игры. Ведь если доктора испугаются и перестанут нас дальше брать в барокамеру, то пострадают все последующие группы альпинистов, которые собираются на акклиматизацию после нас.

— Что-то нас сегодня совсем укачало на 5500 м, — говорю я, пытаясь улыбаться. — Давайте завтра попробуем снова на 5000 м? А то эта высота слишком большая.

Сергей понял меня и подыгрывает:

— Да, давайте снова 5000 метров завтра. 5500 нам пока не по зубам.

Медперсонал кивает головами, но видно, что они сами очень напуганы и не хотят больше иметь с нами дел. Но мы настаиваем на завтрашнем сеансе (и проведем его).

Итоги сеанса:
ЛОР-врач в моей поликлиннике в восторге! У меня двухсторонний острый экссудативный отит.

— Классическое синее ухо! — умиляется она. Вам нужно двойную дозу гормонов, ежедневные продувания по три раза в день в течение 15 дней.

Какие 15 дней? У нас самолет через два дня!

У Сергея травматический разрыв барабанной перепонки. Воздух продувается из носа в ухо. Но без признаков воспаления.

Два оставшихся до отъезда дня я целиком посвятил лечению ушей и не посещаю больше барокамеру. Внутри среднего уха переливается жидкость. При ходьбе кажется, что вся голова наполнена водой ))). Перенести два перелета до Минеральных Вод будет трудно.

Приезд

Дорога до поселка Эльбрус прошла без проблем. В Минеральных Водах нас встретил таксист Сергей, с которым договорились заранее по интернету. Трансфер до поселка Эльбрус обошелся в 3500 рублей, с учетом того, что мы заезжали по пути во все туристические магазины в поисках газа.

В поселке Эльбрус

Рюкзаки на заходе не очень тяжелые, с учетом всего нашего снаряжения. Мы очень тщательно подошли к весу снаряжения и еды. У меня и Сергея рюкзаки около 24 кг, у девушек меньше 20 кг. Идем на 500-граммовой раскладке.

Бензин

Ой, сколько неприятностей доставил нам этот бензин и мультитопливные горелки! Даже сейчас, когда пишу об этом, ощущаю вкус чая с бензином и воды с бензином.

Я впервые пошел в поход с бензином и только для того, чтобы протестировать примусные горелки в разрезе будущего похода на Памир, где есть сложности с закупкой газа.

Проблемы начались сразу же. Колбы, купленные нами в Москве и предназначенные СПЕЦИАЛЬНО для транспортировки бензина в походах, протекали. Из четырех колб у двух прокладки под крышкой были негерметичны. Не помогало ничего — ни скотч (он растворялся), ни упаковка в пакеты. Приходилось привязывать негерметичные колбы снаружи рюкзака и постоянно дышать испарениями. Это раздражало. Через несколько дней нашли выход — в качестве прокладок под крышки использовали прокладки от бензонасосов. Проблема была устранена.

Вторым недостатком, который выявился почти сразу, являлась неравномерность горения пламени. Было абсолютно непонятно, как достичь синего (горячего) огня. Иногда мы совершали какие-то действия (регулировали подачу и подкачку) и пламя становилось синим, а иногда мы делали такие же движения и пламя вообще гасло, либо становилось коптяще-желтым. Тогда вся еда или чай пропитывались запахом бензина. Много раз мы выливали уже растопленную из снега воду, потому что запах и вкус у нее были отвратительные.

Было абсолютно невозможно отрегулировать высоту пламени, и это исключало возможность приготовление пищи в палатке из-за боязни все спалить или отравиться угарным газом. В последние дни похода горелки стало трудно разжечь, они явно нуждались в чистке (чего мы делать не умели). На розжиг за десять дней истратили три зажигалки и два коробка спичек.

Расход бензина составил от 50 (вода) до 100 (снег) мл на человека в день.

Подход к перевалу Ирикчат

Вышли из поселка Эльбрус мы когда солнце уже зашло за горы. До заката три часа — нужно успеть отойти подальше от людей, желательно дойти до зоны леса. Чтобы это сделать пришлось приложить немало сил. До зоны леса дошли, а вот до воды — не успели. Разделили на ужин остатки кислотного синего напитка компании Кока-Кола и легли спать, слегка перекусив. На утро и весь следующий день нам открылись красоты долины ручья Ирикчат.

Я видел после этого и другие места, где проходят акклиматизацию для Эльбруса: и ущелье Трескол, и гору Чегет, но они даже рядом не лежат по эстетическому воздействию в сравнении с долиной Ирикчат. Мой совет для тех, кто проходит акклиматизацию перед восхождением на Эльбрус: прогуляйтесь в долине Ирика до перевала Ирикчат. Вы не только наберете необходимый высотный опыт, но и отлично проведете время в райском уголке природы.

Второй день похода мы не спеша набирали высоту. По пути встретили группу, которая возвращалась от перевала. Они уважительно восхищались, когда узнали, что мы идем на лавовый поток.
Вечерами тренировались на снежниках. Отрабатывали хождение и страховку в связках, а также вытягивание пострадавшего из трещины. Я напрочь забыл, как делать полиспаст. Но немного логики, физики, два часа затраченного времени и вот мы обладатели тройного полиспаста! Показал его конструкцию всем и вместе мы его многократно собрали-разобрали. Теперь не забудем.

Погода подарила нам прекрасные моменты тепла, спокойствия и безветрия. Мы наслаждались ими.


Питая страсть к различным околонаучным экспериментам, я ввел в моду на измерение пульса. На мой взгляд, это единственный способ оценить степень адаптации в горах. Например, уже на высоте 3000 м вечером перед сном пульс у нас достигал до 120 ударов в покое. Померил утром — 95. Значит организм за ночь адаптировался, привык к высоте. А если пульс к утру остался прежним, или увеличился, то это тревожный сигнал: у такого человека в дальнейшем может наступить срыв адаптации. Ему стоит спуститься и переночевать на меньшей высоте.
В первые два дня колебания пульса у группы меня полностью удовлетворяли. Мы понемногу набирали высоту и отлично акклиматизировались. Я и представить не мог, что ждет нас впереди.

Эвакуация

Утро третьего дня. Встали рано, около шести. Я настоял на сдвиге ходового дня к утру, потому что заметил на чужом, и уже на своем опыте, что на Кавказе это наилучшее ходовое время. К обеду, как правило небо затягивало, появлялся холодный ветер и иногда накрапывал дождик. Поэтому вышли около полвосьмого. До перевала оставалось немного, и уже к 12 часам мы прошли вдоль ледника Чат под перевал. Группа была настроена на штурм перевала. Но я остудил их пыл:

— Перевал у нас по плану назначен на завтра. Кто знает, какие нас там могут поджидать трудности? Давайте не будем увеличивать количество рисков. Пообедаем, сходим под перевал на тренировку, оценим снег, а завтра уже с самого утра стартанем, чтобы к вечеру быть у начала лавового потока. Мы сейчас на высоте, которая идеально подходит для следующего акклиматизационного ночлега — 3400 м. И так уже в голове звенит. Не пойдем выше.

На том и порешил(и).

После обеда, на ярком кавказском солнце моих товарищей разморило и поклонило в сон. Разбрелись по палаткам. Мне не спалось и вдруг захотелось построить запруду на протекающем рядом ручье.  Гидроинженерные работы увлекли меня, и я не заметил, как прошло уже почти два часа.

Заглянул в свою палатку. Снаружи бушевал ветер, рвал полы тентов. А внутри было душно, жарко и очень солнечно. Можно лежать в майке. Оле не спалось. Она ворочалась и не могла найти себе места.

— Как стучит пульс в этих горах.

Я попытался померить ей пульс… и не смог. По спине пробежал холодок. Что-то не так. На запястье и на шее пульс не определялся вообще. Попробовать на сердце? Сердце билось так, что посчитать пульс НЕ ПРЕДСТАВЛЯЛОСЬ ВОЗМОЖНЫМ! 200 ударов? 220?!? 250???

В нормальном состоянии сердце не может биться так быстро. Например, максимальный допустимый пульс при физической нагрузке для нашего возраста лежит в пределах 186 ударов в минуту. И превышать его крайне нежелательно. Особенно в горах, где и так возрастает нагрузка на все органы и системы. Уже здесь, на высоте 3400 м у всех остальных участников ощущалась легкая одышка при физических нагрузках, и пульс в покое колебался в пределах 100-120 ударов. А то, что происходило с пульсом у Оли, относится к классу аритмий и называется по-научному параксизмальная наджелудочковая тахикардия. Видимо, повышенная физическая нагрузка одновременно с гипоксией вызвали приступ. В покое и на равнине такого у нее не наблюдалось. Был лишь один, давний случай, на который не обратили внимания и который легко прошел сам. А здесь в горах болезнь открылась и проявила себя в полной силе.

Ситуация становилась скверной и опасной. И как всегда, в сложных случаях нет хорошего правильного решения.

По всем канонам медицины таким пациентам нужен покой и постельный режим. Но как быть на высоте 3400, когда нагрузка на кровеносную систему еще выше? И связи нет — до ближайшего места, где ловит телефон 8-10 км крутого спуска.

Принимаю решение: сбить тахикардию антиаритмическим препаратом (верапамил был в аптечке) и спускаться вниз, чтобы максимально сбросить высоту до темноты. Сергей и Наташа поддерживают меня. Оля против. Боится стать для нас обузой и расстроить наши планы.

Я понимаю серьезность ситуации, но подбадриваю:

— Оля не расстраивайся. Черт с ним, с этим Эльбрусом. Сердце одно, а эльбрусов еще много в жизни всяких будет. И тебе еще хватит. Сейчас спустим тебя вниз, поселим в Терсколе. А сами пойдем классикой. Будешь приезжать к нам на Приют 11 на подъемнике. Зато поиграем в спасательную операцию. Когда ты еще сможешь поиграть в спасательную операцию?

Оля еще сопротивляется какое-то время, мол, отлежусь немного и завтра на перевал. Но мы неумолимы: вниз.

На часах 17:00. Темнеет в 21:30. С учетом сбора лагеря, у нас есть около четырех часов. Этого достаточно, чтобы в условиях сложного рельефа не спеша, без лишних физических нагрузок скинуть 500-600 метров высоты.

Быстро собираем лагерь и максимально разгружаем Олю. Оставляем ей в рюкзаке только громоздкие, но легкие вещи (около 5-7 кг).

Это фото сделано прямо перед стартом вниз.

Начинаем движение. Сначала все идет хорошо. Быстро проходим пару крутых спусков, выходим на относительно длинный пологий участок. И тут начинаются проблемы. Оле становится хуже. Разгружаем ее полностью. Забираем рюкзак и сопровождаем ее без вещей. Впереди — резкий сброс высоты, приходится прыгать вниз по большим валунам в непосредственной близости от беснующейся, водопадом спускающейся вниз реки. К вечеру уровень воды гораздо выше и река кажется очень агрессивной. Необходима концентрация внимания, чтобы случайно не улететь в воду. А улетишь – поминай, как звали. И связываться веревкой нерационально — разница в скорости движения большая. Оля с Наташей где-то впереди, а мы с Сергеем, перегруженные тяжеловесы, отстали.

А состояние Оли все ухудшается. Сердце стучит по-прежнему часто, появляются затемнения в сознании. Ее трясет от холода. Руки и лицо словно лед — белые и холодные.

Семь часов вечера. Впереди на горизонте появляется вал грозовых облаков. Еще двадцать минут и он будет здесь. Оля еле передвигается. Состояние ее быстро ухудшается.

Как только я вижу первую горизонтальную площадку, где можно поставить палатку, мы останавливаемся. Сбросили 400 метров высоты. Пока Сергей с Наташей ставят палатки и готовятся к шторму, который вот-вот налетит, я укутываю Олю в два спальника и пытаюсь согреть. Она крепиться, бодрится, но видно, что ей очень плохо. Пульс не снижается. Появляется выраженная одышка. Открывается рвота.

Я сбит с толку. Таблетка должна уже подействовать. Но пульс не нормализуется. И не понятно, как трактовать рвоту, одышку, резкое сужение периферических кровеносных сосудов, изменение сознания. Может это результат побочного действия верапамила и снижения давления? Хорошо, если так. А вдруг это симптомы выхода на сердечную недостаточность или отек мозга? Если второе, то это очень серьезно. Крайне серьезно. Чрезвычайно опасно. Не могу исключить риски, поэтому выбираю как рабочую вторую, наихудшую гипотезу. А значит мои в шутку сказанные три часа назад слова о спасательной операции становятся пророческими. Нужно вызывать спасателей. И чем раньше, тем лучше, иначе может стать поздно.

Налетает гроза, дождь и ветер, и гром с молниями гремит где-то совсем близко. Оля погружается в полубессознательное состояние. Я тормошу ее и не даю спать.

Восемь часов тридцать минут вечера. Ливень закончился. Быстро собираюсь. Беру легкий рюкзак, куртку, два телефона, страховку, две шоколадки,  фонарик и GPS. До ближайших кошар бежать около 7 км (нужно сбросить 800 метров). Решаю бежать туда и, если найду там пастухов, то привести коня, на котором спустим Олю в поселок Эльбрус. Это самый быстрый из возможных вариантов оказания помощи.

— Олечка, ты держись! Я приведу к тебе помощь. Ты только дождись. Я тебя люблю! Я скоро вернусь и помогу тебе. Обещаю!

И я побежал вниз. Это были худшие минуты в моей жизни. Как я корил себя за все произошедшее. Ведь если я вернусь один из этого похода, то сам себя никогда не смогу простить. И ни кто не сможет. И будут правы. И нет у меня оправданий. Это был момент огромной опасности для меня, когда я осознал,  что могу потерять своего самого любимого человека. Невозможно рассказать, что я передумал во время этого кросса. Это был момент наивысшего отчаяния. Я бежал, подстегиваемый адреналином, как никогда не бегал. А рельеф и погода строили баррикады. Все камни скользкие, ветер и дождь в лицо. Все ручьи после грозы разлились и ревут так, что само форсирование их представляет опасность. А приходилось форсировать сходу. Искал, где помельче, но в некоторые окунулся почти по пояс. Как не вовремя эта гроза! Нужно быть предельно внимательным, иначе мне самому понадобится спасательная операция.

Вот, наконец-то, последний склон перед кошарами. Триста метров вниз и, возможно, там я найду помощь. Совсем стемнело. Протоптанная тропа разветвляется, начинает идти зигзагами и выводит меня в тупик. Дальше тропы нет. А на GPS нарисована красивыми жирными черточками вниз. Но если так пойду, то точно разобьюсь. Во время дождя, ночью травянистый склон представляет собой непреодолимую преграду. Улететь на траве вниз можно так же легко, как и на льду. Нужно возвращаться и искать другой путь. Но найти хорошую уверенную тропинку в темноте не могу. Движение дальше вниз по незнакомому склону НЕВОЗМОЖНО.

Включаю телефон. Есть сигнал! Одна палка! Звоню в страховую компанию. Звоню второй раз, третий. Связь постоянно прерывается. За шесть-семь звонков кратко обрисовываю девушке ситуацию и прошу помощи спасателей. MTS присылает сообщение, что деньги закончились и блокирует симку, а точное местоположение я сообщить еще не успел! Включаю второй телефон. Нет сети! Карабкаюсь по склону выше. Нет сети. Ставлю симку в первый телефон. СЕТИ НЕТ.

Так, Саша, не спеши. Возможно это из-за грозы. Нужно выставить телефон в режим автоматического поиска сети и подождать. Минут через пять телефон находит сеть. Звоню опять. Девушка уже наготове. И я наготове. Зачитываю ей координаты нашего лагеря и прошу связаться со спасателями. Кроме этого сам звоню спасателям. Попадаю на мужчину, который оказывается, ушел в отпуск. Передаю ему информацию о пострадавшей. Говорю, что она может не дожить до утра.  Он обещает передать сведения в отряд спасателей. Через несколько минут сам перезванивает и говорит, что спасатели приняли вызов, а нам следует сделать волокуши и тащить пострадавшую вниз. Как выяснилось потом, я дозвонился какому-то начальнику, и это ускорило выход спасателей. До сих пор не знаю, с кем я разговаривал, но спасибо вам огромное!

Продолжение следует.

Еще интересные статьи

One comment
  1. dim71

    Саша, спасибо за откровенность, скину новожелающим восходить, а то всё что я говорю местами как об стенку горох, из чужих уст слышится по-другому. Про барокамеру интересно, могли и погибнуть. «Спасибо современной медицине».

Добавить комментарий
Выбор редакции